У журналистов и адвокатов много общего. К ним зачастую прибегают как к последней инстанции, их кормит умение владеть словом, в конце концов, они работают за гонорары (хоть и суммы несравнимы). И в общественном сознании мы рядом: не зря прессу зовут четвертой властью, а адвокатуру – пятой…
Но, видимо, наша общность не всем несомненна. Когда я пришла на отчетно-выборное собрание Сахалинской адвокатской палаты, меня хотели выдворить. Профессиональные юристы словно знать не знали о весьма обширном законодательстве, гарантирующем доступ к информации. Ни статус представляемого мной издания, ни то, что лично я никогда прежде не писала об адвокатских проблемах, а значит, никого из присутствующих задеть не могла, не были приняты во внимание. Словно речь шла о чьей-то вотчине. В конце концов, я настояла, чтобы разрешение на мое присутствие было испрошено у собрания. Таковое было получено, правда, с возгласами: «Только пусть статью потом согласует, а то знаем мы эту бульварную прессу!».
Вот с такими цензурными пожеланиями собрание и открылось. И сразу стало ясно, почему организаторы так не желали гласности. На трибуну вышла адвокат Галина Василюк и по поручению инициативной группы попросила включить в повестку собрания пункт «О досрочном прекращении полномочий совета Сахалинской адвокатской палаты и выборах нового совета». Причем решение об изменении повестки провести тайным голосованием – ввиду явной недемократичной обстановки, сложившейся в палате. Ввиду того, что президент палаты, рулящий около 30 лет, «узурпировал власть, а совет палаты, постоянно его выбирающий, – прикормленный, «ручной».
Впрочем, расслышать все, что она говорит, из-за крика и улюлюканья было трудно. Видимо, выступления оппозиции ждали и встретили его во всеоружии. Коллеге, женщине, одной из самых старых и уважаемых адвокатов (к тому же председателю ревизионной комиссии палаты), попросту не давали открыть рот.
С большим трудом вопрос о внесении в повестку нового пункта был поставлен на голосование – конечно, открытое. И конечно, был отклонен. Хотя за включение этого пункта подняли руки более трети присутствовавших – тревожный симптом для нынешнего руководства палаты. В знак протеста группа адвокатов тут же покинула собрание.
Освободившись от оппозиции, собрание продемонстрировало лучшие образцы застойных времен: полное «одобрям-с» – и работы совета, и работы квалификационной комиссии, и выполнения сметы. Хотя, на мой взгляд, в отчете президента Вячеслава Жигалова, на удивление кратком, нельзя было даже под лупой увидеть какую-то работу. Быстро прошли и выборы рабочих органов палаты. Только адвокат из Корсакова немножко некстати пожаловался на то, что не пользуются защитники авторитетом у судей, высиживают в их приемных часами, чтобы только узнать, состоится или нет судебное заседание.
Ровное, без сучка и задоринки течение форума нарушило еще выступление вице-президента федеральной палаты адвокатов Алексея Галоганова. О чем же говорил приехавший гость?
О том, что далеко не все благополучно в палате, раз группа коллег покинула собрание. И на вопросы надо реагировать, а не затыкать задающим их рот. Нельзя исключать из адвокатского сообщества старейшего и опытнейшего адвоката только потому, что он оппозиционер. Такая роскошь непозволительна, особенно теперь, когда адвокатское сообщество так уязвимо со стороны властных органов. В отчетном докладе не проанализировано состояние правовой помощи населению, особенно бесплатной, особенно в труднодоступных районах. Утрачены у областной палаты связи с федеральным органом. Учеба, организация которой возложена, согласно закону об адвокатуре, на региональную палату, не проводится. А в Москве 215 юридических факультетов, где можно повысить квалификацию провинциальных юристов, члены федеральной палаты готовы провести в области выездное заседание и провести учебную конференцию. Только в этом году федеральная палата кроме двух журналов выпустила около 30 методических пособий, но, судя по задаваемым вопросам, об этом на Сахалине не знают. А ведь защита должна быть на голову выше своего конкурента – обвинения. Пять конференций провела федеральная палата на тему страхования профессиональной адвокатской ответственности – с Сахалина не было никого. Судя по задаваемым ему, Галоганову, вопросам, сахалинские правозащитники не очень хорошо представляют, что вообще происходит в мире адвокатуры, мало читают юридических журналов, не принимают участия в обсуждении законопроекта об адвокатуре, обсуждаемого в Госдуме. Где поправки от сахалинцев и курильчан? А ведь это очень жесткий по отношению к защите проект… Не принимают островные защитники участия и в различных конкурсах (сейчас, например, объявлен конкурс на лучшую адвокатскую речь), никогда и никого сахалинское сообщество не представляет к наградам, среди областных адвокатов нет ни одного заслуженного юриста, ни одного кандидата юридических наук…
Впрочем, как признался Алексей Галоганов, подобными проблемами в той или иной степени заражены и другие региональные сообщества. Одна из причин – само устройство адвокатской палаты, недемократичные принципы выдвижения и выборов ее президента, которые были разработаны известными московскими светилами именно «под себя», в борьбе за вполне конкретные кресла.
О. ВАСИЛЬЕВА.
Комментарий
Юрий Чернышов, представитель Гильдии российских адвокатов в Сахалинской области:
– Я считаю, что адвокатура Сахалинской области серьезно больна. У нас очень много проблем, являющихся бомбой замедленного действия. Это касается взаимоотношений с пенсионным фондом, страховыми компаниями, органами власти. Совет палаты не защищает наши профессиональные и социальные права, не проводит учебу. Долгое время он санкционировал и финансовые нарушения. Например, претенденты на должность адвоката, желающие сдать экзамен квалификационной комиссии, платили вступительные взносы в размере 50 тысяч рублей. Эти деньги незаконно выплачивались членам квалификационной комиссии и председателю. По сути, мы обдирали своих начинающих коллег как липку. Вместо того чтобы, наоборот, помогать им на первых порах, ведь половина из них не имеют ни своего кабинета, ни оргтехники, ни специальной литературы… Хорошо, что прокуратура и федеральная палата адвокатов в конце концов вмешались и признали незаконными действия руководства адвокатской палаты.
Денежные поборы ущемляют не только права адвокатов, но и тех, кто прибегает к их услугам. Чем дороже путь в адвокаты, тем дороже путь к адвокату. Уже сейчас адвокатская помощь простому человеку недоступна. Не сотнями, а тысячами рублей исчисляются «знакомство с делом», час пребывания в суде, посещение подследственного… Недоступна она еще и потому, что при таком «утяжеленном приеме» количество адвокатов в области за последние четыре года не увеличилось. А их нужно – по нормативам – в два раза больше! Чтобы хотя бы закрыть представительство в судах. Про этап следствия вообще можно помалкивать…