В конце июля состоялось заседание рабочей группы по контролю за реализацией приоритетных национальных проектов при главном федеральном инспекторе по Сахалинской области. На заседании были проанализированы ход и качество поставок медицинского оборудования и различных вакцин, препаратов. Докладывал начальник областного департамента здравоохранения Д. Сангадеев. Оказалось, у области накопилось немало претензий к федеральному центру по поводу реализации нацпроекта «Здоровье». Наш корреспондент попросила Д. Сангадеева подробнее рассказать об имеющихся проблемах.
– Дмитрий Иванович, что, собственно, не устраивает организаторов здравоохранения в работе по осуществлению нацпроекта?
– Прежде всего надо сказать, что по большинству разделов национального проекта «Здоровье» никаких нареканий у нас нет. Все идет более-менее гладко.
 Но по четырем-пяти позициям обнаруживается формальный подход центра к окраинным областям. Ведь цель у проекта какая? – эффективно и качественно довести медицинскую помощь до каждого нуждающегося. И вот по этому-то поводу и возникает много вопросов.
Возьмем, например, дополнительные выплаты работникам первичного звена медицинской помощи: участковым терапевтам, педиатрам, участковым медсестрам, фельдшерам ФАПов. Динамика оплаты их труда существенно изменилась. До начала действия нацпроекта средняя зарплата участковых терапевтов и педиатров составляла чуть более 22 тысяч рублей, а теперь стала свыше 35 тысяч рублей. Врачи «скорой помощи» получали 31,3 тысячи рублей, с реализацией нацпроекта их зарплата выросла до 38,6 тысячи рублей. Фельдшеры «скорой» вместо 20,7 получают сегодня 25,7. У фельдшеров ФАПов выплаты поднялись с 13,5 до 18 тысяч рублей. На этом фоне, правда, не в самом лучшем положении оказались участковые медсестры: их зарплата поднялась «только» до 17 тысяч рублей. Все это средние цифры. На Курилах, например, зарплата участковых врачей доходит до 63 тысяч рублей. С одной стороны, хорошо. Однако далеко не все медработники попали в президентские списки. Мы получили диспропорцию в уровнях зарплат. Участковые врачи и медсестры стали получать больше, чем их коллеги в стационарах. Произошли изменения и в штатных составах многих ЦРБ: узкие специалисты стали уходить в участковые; проходят переподготовку и уходят.
– Это, наверное, и было конечной целью введения доплат: укрепить первичное звено. А, кстати, в результате сильно ли увеличилось количество участковых?
– Вопрос-то не в том, чтобы их стало больше, а чтобы они были заинтересованы трудиться без совмещений, на одном рабочем месте. Что такое были эти совмещения? Скрытая форма доплат. Не может человек работать 25 часов в сутки. А в сфере здравоохранения работали. Так мы стимулировали людей, чтобы они держались за места. Участковых действительно заинтересовали. Размеры выплат выросли значительно. Но, с моей точки зрения, было бы разумнее, логичнее реформировать оплату труда в системе здравоохранения в целом. У нас есть младший персонал, технические работники, которые получают ниже прожиточного минимума. А этого быть не должно. Мы планируем с нового года перейти – уже не в рамках нацпроекта, а по поручению губернатора – на отраслевую систему оплаты труда, уйти от единой тарифной сетки.
Но к правительству у нас по поводу выплат есть и еще одна существенная претензия. В те объемы средств, которые федеральный центр определил для доплат нашим медработникам, не входят расходы по отпускным начислениям. Там просто посчитали 12 месяцев, а у нас еще и северные дополнительные отпуска. Долго длилась переписка с государственными структурами, и только в этом году решение по оплате отпускных принято, правда, оно пока лишь озвучено, выплат еще нет.
– Вы сказали, что много узких специалистов ушли в участковые. А как же диспансеризация?
– Места этих специалистов оголились, и в районах сегодня, действительно, их нет для проведения полного комплекса диспансеризации. Мы вынуждены образовывать из специалистов областных учреждений
бригады и посылать их в глубинку. Раз в год такая командировка, быть может, и возможна, а если три-четыре раза да еще на Курилы?
А по-другому нельзя. Ведь по положению о диспансеризации, если в ходе ее проведения отсутствует хотя бы один узкий специалист, фонд не имеет права оплатить работу медицинского учреждения по диспансеризации. Большой коллектив трудится, а денег не получает. Разве это нормально? А возьмем, к примеру, северные Курилы. Там ставка эндокринолога – 0,5. И никогда не будет единицы, потому что по штатам не положено. И главный врач там никогда не найдет на эти полставки специалиста. Само собой, мы должны отправить для проведения диспансеризации специалиста из областного центра. Но затраты на командировки получаются гораздо большими, чем на эту работу отпускает федеральный бюджет.
Мы предложили проводить диспансеризацию в малокомплектных врачебных участках в два этапа, и я это предложение озвучил на недавнем совещании в Хабаровске при заместителе полномочного представителя президента по ДФО. Врачи общей группы – терапевты, хирурги – обследуют людей на первом этапе. При необходимости обследования у узких специалистов из районов могут направлять людей в Южно-Сахалинск или мы будем посылать специалистов на места. Например, в Макарове с 1996 года отсутствует окулист, нет фтизиатра, рентгенолога, нет врача функциональной диагностики. «Занимайтесь переподготовкой специалистов», – говорят нам. Но это проблематично – срывать на полгода с места человека, отрывать его от семьи, посылать в какие-то неизвестные условия проживания…
Конечно, заботиться о медицинских кадрах должен был бы мэр. Создать для них условия. Людей сегодня только деньгами не удержать. Требуется жилье, какие-то дополнительные трудовые и социальные гарантии. Пока же у нас именно областная власть вплотную занимается программой обеспечения жильем работников социальной сферы областных учреждений, и в первую очередь – врачей.
– На совещании шел острый разговор о поставках оборудования и техники. О том, что нам шлют не то, что надо.
– В конкурсах, проводимых на федеральном уровне, главное – это цена, экономия бюджетных средств. Ну и наши производители посылали свое оборудование. А хорошее не может стоить дешево. И что получилось? Прислали нам 34 единицы эндоскопического оборудования образца прошлого столетия, модельный ряд не самый современный. Мы бы предпочли иметь вполовину меньше приборов, но более современных. Мы-то здесь старались приобретать то, что получше, в основном японского производства, и в тех эзофагоскопах, что в области есть, оптический зонд для осмотра желудка и кишечника в два раза тоньше, чем в тех, что приходят по поставкам. Или взять новые рентгенаппараты. Наши имеют по три рабочих места – присылают же вчерашний день: двухместные. По своим функциональным возможностям они гораздо ниже имеющихся. Надо поставлять оборудование с учетом того, что уже функционирует в области, заявили мы. Ни в коей мере нельзя занижать параметры новой техники.
Высококлассное современное оборудование сэкономит бюджетные деньги потом. Если мы сможем диагностировать и лечить здесь многие серьезные заболевания, то отпадет необходимость столько больных отправлять на центральные базы. В прошлом году область направила в федеральные медицинские центры 617 человек, затратив на это 14 млн. рублей. В этом за полгода за пределы области выехали лечиться 408 человек, наша затратная часть составила 6 млн. рублей. А ведь сколько еще денег уйдет на диагностику, лечение, пребывание больных в медицинских центрах.
Или пример с автомобилями. В наших условиях «Газель» в качестве «скорой помощи» плохо эксплуатируется. Мы 50 лет жили с УАЗами. Мало того, что «Газели» не помещаются ни в одном гараже, непригодны по погодным и дорожным условиям, так они еще и плохого качества. А сервисной системы обслуживания этих автомобилей нет. Но победила все же более дешевая модификация.
«Газели» прибыли на Сахалин  к концу прошлого года, но нет, пожалуй, района, где бы они уже не ремонтировались, а в некоторых и не по одному разу. Из 26 «Газелей» в прошлом году четыре были в хроническом ремонте.
Мы УАЗы будем отстаивать. Тем более что прецедент есть. Якутия их все же получила, потому что «Газели» там эксплуатировать просто невозможно.
– И что, та техника, которая еще не дошла, может быть заменена, учитывая наши требования?
– К сожалению, все, что уже расписано на этот год,  к нам поступит. Это 86 единиц диагностического оборудования, 13 автомобилей «скорой помощи» и четыре гусеничных снегоболотохода – тоже «скорой помощи».
Но в общем-то нельзя говорить, что в этих поставках нет ничего положительного. Оно состоит в том, что на свои средства область никогда не приобрела бы столько всего. Для ЦРБ маммографы, флюорографы все равно подарок. Спасибо нацпроекту! А те деньги, которые область должна была бы потратить на оборудование, высвободились для других целей, например, на капитальный ремонт учреждений и т. д.
– Дмитрий Иванович, правда ли, что график прививок от гепатита «В» будет сорван и вообще вакцинация как одно из направлений нацпроекта хромает?
– Население не пострадает. Проблема только в сроках проведения кампании. Вакцина гепатита «В» в полном объеме поступила только в мае – июне, а по технологии прививки делают в три этапа – для вакцинации требуется не меньше девяти месяцев. Область до конца года в сроки не уложится. Мы завершим вакцинацию в феврале – марте 2008-го. А сетевой график привязан к календарному году. Не уложимся мы до 31 декабря, ни одна из контролирующих структур не станет разбираться почему. На всех уровнях прозвучит, что Сахалинская область не справилась с реализацией нацпроекта в установленные сроки. То же касается и техники. Если снегоболотоходы придут в область в сентябре – ноябре, а потом их еще нужно будет доставить до реальных мест базирования, то бумаги по поводу этой техники удастся оформить только в новом году. Техника будет уже работать, а мы все еще будем плохими для центра. Я считаю, что главное в реализации национального проекта – это обеспечить использование полученного оборудования, техники, выплат, прививок и всего другого эффективно и для нужд людей, а не просто вовремя отчитаться перед федеральным центром.
Беседовала
Н. КОТЛЯРЕВСКАЯ.