Мне никогда не доводилось бывать в Нефтегорске. Хотя увиденного в свое время по телевидению, прочитанного, услышанного от самих нефтегорцев, оставшихся в живых, и их родственников, казалось, хватало для осознания произошедшей здесь трагедии с лихвой. Прошло десять лет со дня катастрофического землетрясения, и у меня появилась возможность побывать в том самом посёлке, у въезда в который по сию пору располагается стела с надписью «Нефтегорск», а под ней, очевидно, в те самые чёрные дни чья-то рука несмываемой краской крупно вывела две кроваво-красные буквы: «АД».
По случаю десятой годовщины трагедии к месту, где она произошла, постарались приехать многие, кто когда-то жил в поселке, у кого погибли родственники и близкие люди. Даже те из них, кто прежде не находил возможностей побывать на малой родине. Из Хабаровска и Краснодара, из Приморья, из ближнего зарубежья и из Южно-Сахалинска, словом, отовсюду, куда судьба занесла этих людей, они устремились к одной географической точке на севере Сахалина. Поскольку нефтегорцы стараются поддерживать связи между собой, те, кто не смог выбраться, обратились к землякам с просьбой положить цветы на родные могилки, не обойти их вниманием…
После ночи в поезде 28 мая наша группа журналистов отправляется из Ноглик прямиком к Нефтегорску. С нами в вахтовке, привлеченной специально по такому случаю из александровск-сахалинского автотранспортного предприятия, ещё один пассажир. Это Володя Казанов из Хабаровска, он опоздал на специальный поезд для нефтегорцев, отправлявшийся из областного центра сутками ранее, и очень переживал, что не успеет к траурному митингу… У Владимира в Нефтегорске погибли мама и отчим. Они жили в доме номер 13 на втором этаже. Когда произошло землетрясение, он бросил все дела и помчался на Сахалин. В сам поселок ему удалось попасть лишь на третьи сутки после случившегося. Он не раз ходил на опознание тел погибших в Охе — в морге и в приспособленном под морг промышленном холодильнике. Никого из родных не нашёл, поэтому оставалась одна очень маленькая надежда на то, что они выжили. Что остались в ту роковую ночь на своей даче.
С первой же оказией Владимир отправился к месту трагедии, а по прибытии помчался к даче. Сразу же бросились в глаза чужие, все в багрово-бурых пятнах вещи, сложенные в домике. Как потом выяснилось, в нем поселились соседи, оставшиеся без крова. А мама с отчимом? Стало ясно, что они погибли, и Владимиру предстояло провести не одни сутки на разборе завалов. Пятиэтажка сложилась, как карточный домик, образовав при этом холм высотой в два этажа, и нужно было слой за слоем, начиная с крыши, добираться до тел родных. Конечно же, в этой работе участвовали и другие люди, искавшие своих. Надолго запечатлелся в памяти Владимира такой эпизод: в ходе разбора завала из-под плиты вдруг послышался явственный детский плач. Тут же со всеми предосторожностями плиту подняли, а из-под нее на белый свет выскочил… совершенно ошалевший котёнок! Целый, только лапка поцарапана… Куда он потом подевался?..
Не до котенка в то время было, нужно было извлекать из-под руин живых и тела погибших. Недавно по центральному телевидению глава МЧС С. Шойгу в интервью вспоминал некоторые эпизоды работы своих сотрудников в Нефтегорске. Например, когда ещё живого мужчину крупного телосложения, наполовину придавленного плитой перекрытия, спасатели не торопились вытаскивать, наоборот, всячески оттягивали момент, когда роковую плиту нужно будет поднимать. Угощали его сигаретами, пытались разговорами отвлечь от тяжелых дум. Он не понимал сначала, что происходит, а когда понял, попросил принести ему водки и сказал: «Поднимайте!». А дело было в том, что почти половина тела этого мужчины из-за непоступления крови уже стала отмирать. Стоило поднять давивший на нее груз, как почти моментально происходило заражение крови и затем — смерть…
Впрочем, сами нефтегорцы, чудом оставшиеся в живых и начавшие разбирать завалы голыми руками ещё до прибытия спасателей, рассказывали истории не менее драматичные. Был, например, не единичный случай, когда человек, которого можно было видеть сквозь просветы в плитах, но нельзя было достать физически, сгорал в огне заживо. Крики и стоны слышались повсюду, местами полыхало зарево — горел газ… Вот уж действительно — ад.
Наш попутчик, не бывший в этих местах ровно десять лет, горько вздохнул, когда из-за очередного поворота слева по ходу появилось то, что осталось от Нефтегорска: ровная зачищенная площадка с белыми столбиками по всему полю, на каждом из которых значится номер некогда стоявшего здесь дома. Говорят, раньше всех вновь приезжающих поражал этот самый эффект неожиданности: раз — и вроде бы из ниоткуда в поле зрения появляются белые дома, контрастирующие с окружающим довольно блеклым северным пейзажем. Это и вправду должно было впечатлять!
Прежде Нефтегорск был окружен кольцом дачных участков. Деревянные временные постройки оказались, увы, куда живучее железобетонных пятиэтажных красавцев-домов. Долгое время эти постройки не сносили, а теперь вот, по случаю скорбной даты, провели рекультивацию. Сама площадь, где находились жилые дома, представляет из себя ровное плато, все хозпостройки вдоль него с западной стороны снесены, их сровняли с землей.
Тем временем, пока шла подготовка к траурному митингу у мемориала памяти погибших, я пересёк это глинисто-песчаное белесое плато (не знаю, как выглядит настоящий мёртвый лунный грунт, но в тот момент показалось, что он должен быть именно таким, как эта липкая, еще не просохшая от талой воды глина под ногами) и заглянул на оставшийся в целости островок прежней жизни — небольшой дачный массив с восточной стороны. По всему видно, что на совесть обустраивали свои участки жившие здесь люди. Вот теплица, сваренная из металлических труб. Как и десять лет назад, она вполне готова к работе — обтягивай пленкой да сажай помидоры с огурцами. Только вот заняться этим теперь уже некому…
А вот добротная собачья конура. Крепко сколочена, толем обтянута, а внутри соломка постелена, будто только что покинул ее четвероногий охранник. Рядом, в двух шагах, наполовину утонув в такой же белой глине, лежит детский двухколёсный велосипед. Немного «подшаманить» — и можно кататься. Остались ли в живых его маленький наездник и его родители? Теперь об этом только гадать приходится… Тоскливо здесь, пусто и безжизненно. Не хотелось бы оказаться в этом царстве теней ночью… Я возвращаюсь к людям.
У мемориала столпотворение. Не одна сотня бывших нефтегорцев и их родственников приехала сюда, чтобы отдать дань памяти погибшим. Кто на своём транспорте, кого привезли автобусами из Охинского аэропорта и от Ногликского железнодорожного вокзала. В ожидании начала митинга люди подходят к гранитным плитам с высеченными на них именами, ищут своих знакомых, прикрепляют по цветку напротив каждой родной фамилии. В скором времени гранит обрастает цветами…
А потом начинается траурный митинг, у микрофона — первые лица области, представители Сахалинморнефтегаза, Роснефти. Выступления лаконичны, трогают за душу.
Губернатор, председатель областной Думы, мэр Охи, представители православной церкви — все разделяют скорбь собравшихся и призывают хранить о них вечную память. Руководство Сахалинморнефтегаза говорит о том, что помогало и впредь, насколько это возможно, будет помогать бывшим нефтегорцам. Депутат Госдумы И. Ждакаев добавляет ко всему сказанному мысль о том, что мёртвые и по сей день помогают всем нам, живущим на Сахалине. Потому что нефтегорская трагедия заставила, наконец, пошевелиться кое-кого в Москве и наглядно показала, каковы на самом деле условия жизни и работы на наших островах… Главный федеральный инспектор по Сахалинской области С. Зарицкий акцентировал внимание на том, что важно хранить память о погибших, но ещё важнее — не забывать о живых…
В толпе, выстроившейся по периметру декоративного ограждения мемориала, выделяется девочка в яркой куртке с корзинкой цветов. Мне подсказали, что это «та самая Даша, рожденная в рубашке». Познакомились. Вениамин и Елена Ягудины приехали из Хабаровска со своей дочкой Дашей. Она появилась на свет в Нефтегорске 8 марта 1995 года. Когда случилось землетрясение, старшая дочь этих родителей, Оксана, погибла, а двухмесячную Дашеньку удалось спустя четверо суток найти под завалами и спасти. Сейчас она уже совсем взрослая, самостоятельная девочка, учится в одной из хабаровских школ, любит танцы и занимается музыкой.
Всё переплелось в тот день: на лицах людей можно было видеть и выражение скорби с горькими слезами, и улыбки со слезами… радости. Это радость встреч и узнавания. Когда не видевшие друг друга добрый десяток лет люди встречаются живыми-здоровыми и узнают, казалось бы, позабытых друзей, одноклассников и товарищей по работе, добрых соседей…
Мне рассказали историю о том, что недавно одному из адресатов в Охе пришло письмо с Украины. Пожилая женщина, в руки которой попало издание с Сахалина, где опубликован список погибших в Нефтегорске, выражала свое возмущение. Как так случилось, что её дочь, проживавшая в посёлке, которая сейчас жива и здорова, недавно родила ребенка, попала в этот список?! После оперативного разбирательства выяснилось, что, действительно, в список, составленный по горячим следам, вкралась ошибка. Кстати, в списках на нефтегорском мемориале эта фамилия отсутствует. Подумалось: а вдруг ещё кто-нибудь состоящий в этих списках жив, просто не даёт о себе знать?!
Мои многочисленные собеседники в один голос выражали благодарность тем, кто организовал мероприятия в Нефтегорске: администрации области, руководству Сахалинморнефтегаза, органам соцзащиты, транспортникам… Эта встреча, это общение и прозвучавшие на траурном митинге трогающие душу слова так важны и для нефтегорцев, и для всех сахалинцев, воспринявших случившуюся трагедию как свою.
На обратном пути было достаточно времени, чтобы проанализировать собственные впечатления и сформулировать некоторые выводы. Самое главное: жизнь так быстротечна и так коротка, что нужно изо всех сил постараться не укорачивать её и себе, и своим родным, и всем-всем, кто окружает нас в этом мире. Давайте щадить, беречь, любить, быть терпимее, уважать и понимать друг друга. Ведь это так просто!
Я. САФОНОВ.
Фото автора.
В Южно-Сахалинске траурные мероприятия 28 мая начались в 10 часов 50 минут на площади перед Воскресенским кафедральным собором. Затем крестный ход прошел к памятнику жертвам трагедии в сквере перед железнодорожным вокзалом.
В память о погибших прошли панихида, минута молчания. В небо были выпущены сотни белых шаров.
А потом ведущие стали зачитывать фамилии всех погибших. Не знаю, правильно это было сделано или нет, но факт остается фактом: к оглашению фамилий на букву «Б» возле памятника уже практически никого не осталось…
В. ЕЛИСЕЕВ.
