«Отсюда ты прежним уже не вернешься». Как остров каторжников превратился в самое загадочное место России и что там делать туристам?

«Разве можно здесь не остановиться?». Фото Дины ВАСИЛЬЕВОЙ.

Пандемия коронавируса внесла коррективы в привычный ход жизни, разом перечеркнув у многих людей планы на отпуск. Туристам зачастую ничего не остается, кроме как колесить в пределах собственной страны: границы напрочь закрыты, а самолеты летают не везде и не для всех. Россиянам тут повезло — многие даже не догадываются о том, сколько можно увидеть, узнать и покорить, если просто задаться такой целью. К примеру, что неискушенному отечественному путешественнику известно об острове Сахалин? В основном то, что он далеко, там много рыбы и крабов. В действительности за загадочным маньчжурским названием скрывается гораздо больше — настолько, что сложно представить. О том, почему Сахалин лучше Камчатки, как на острове относятся к японцам и чем живут обитатели самого края России, — в материале «Ленты.ру».

Гиблое место
Чехов, проведя на острове несколько месяцев, назвал его «местом невыносимых страданий» — за все время существования каторги в этот, по его словам, почти ад было сослано по меньшей мере 37 тысяч человек. Причем первые десять лет существования сахалинской ссылки осужденные добирались туда пешком — путь занимал 14 месяцев. Держали каторжников сурово: заковывали в ручные и ножные кандалы, ночевать оставляли в бараках с земляным полом, работали они в угольных шахтах, на лесозаготовках и стройке.
Японцам сахалинские земли по-прежнему покоя не давали. После русско-японской войны 1904–1905 годов часть территории к югу от 50-й параллели была оккупирована. Новые островитяне обосновались плотно: отменили старые законы, ввели собственное военно-гражданское управление, переименовали города и улицы и даже праздновали день рождения японского императора. Освободить Сахалин удалось спустя годы — стороны смогли подписать соглашение только после шести раундов переговоров.

Чикаго по-русски
Кристально чистый воздух и такое же небо. Шум моря, звон бокалов и гул молодежи, которая поднялась на самую вершину, чтобы встретить закат с видом на огни города. Города, где нет главных площадей, где водители занимают кресло справа, а в ресторанах подают свежайшего краба. Нет, это не Токио, не Рейкьявик и не Калифорния. И хотя рейс из российской столицы сюда займет примерно столько же, сколько до всех перечисленных мест, загранпаспорта в местном аэропорту никто не спросит. Разве что справку об отрицательном тесте на ковид.
В зале выдачи багажа о вирусе будто забыли. Призывы соблюдать дистанцию здесь никого не трогают, недавно прибывшие толпятся у ленты, другие — у входа, предъявляя условную справку.
За дверью, после всех формальностей, — горы и палящее солнце.
Несмотря на то, что Южно-Сахалинск был спроектирован по подобию американского города, сегодня от Чикаго тут осталась разве что сетка улиц. Обосновавшиеся в этом месте 200 тысяч жителей могли бы стать очень богатыми людьми. Помимо природных сокровищ здесь действительно имеются деньги. Только в 2018 году на развитие региона выделили более 15 миллиардов рублей — бюджет, практически равный московскому. Однако на улицах города это богатство разглядеть сложно, зато в глаза бросаются до сих пор неработающие махины аэропорта и аквапарка.
О благоустройстве города со времен японцев мало кто задумывался. Дома, отделанные дешевыми китайскими материалами, перемежаются и с вовсе не облицованными «панельками». В украшении фасадов преобладает цветастый «пиксельный» дизайн. Одна из достопримечательностей города — комплекс Победы — расположена рядом с православной церковью. Эти две постройки настолько похожи золотом своих куполов, что не сразу догадаешься, который из них храм, а который — музей.
Очевидно, учиться урбанистике молодежь может только на материке. Но местные студенты, уезжая, как правило, редко возвращаются домой: возможностей для самореализации здесь немного. Как немного и малого бизнеса — жители вынуждены курсировать между домом, работой, японскими кафе и не слишком современными магазинами. Но все лишения советского прошлого, так несправедливо перекочевавшего в настоящее, на Сахалине с лихвой восполняет уникальная природа.
Недалеко от Южно-Сахалинска расположено еще одно в прямом смысле слова необычное место. По мнению уфологов и эзотериков, скалистый массив Лягушка — одно из самых загадочных и энергетически заряженных мест России. Этот массив, называемый иначе останец, по форме действительно напоминает готовящуюся к прыжку лягушку и считается местом силы: в 90-е годы уфологи наблюдали в этой области энергетический столб, уходящий в небо. Говорят, что в поселке Весточка, где находится этот природный комплекс, периодически сбоят гаджеты. И непонятно, было ли совпадением то, что практически все фотографии, сделанные в этом месте, внезапно перестали отображаться на камере.
Каждый год останец манит к себе исследователей паранормальных явлений, практиков медитации и простых туристов, особенно из Японии. У проживавших здесь древних айнов скала Лягушка считалась храмом мудрости и местом проведения ритуалов, а современные паломники уверены: один из расположенных в кустах на территории заповедника камней способен исполнить любое их желание. Привлекательной легендой вовсю пользуются экскурсоводы, усаживая на первый попавшийся камень азиатских туристов, которые не знают русского правила безмолвного загадывания желаний и выкрикивают на японском свои любовные неудачи.

Ближе к небу
Дорогу к пику Чехова, одной из высочайших точек Сахалина, со всех сторон окутало белое и как будто бы плотное на ощупь марево.
Поднявшись на 1045 метров над уровнем моря, мы должны были увидеть остров как на ладони: панораму гор, долин, моря, зелени и озер — как награду за преодоленные елово-пихтовый лес, заросли курильского бамбука, травянистые склоны и скалистые гребни. К слову, есть на Сахалине вершины и повыше — горы Лопатина — 1609 метров и Невельского — 1397.

«У нас все есть. Но только нам с этого ничего нет»
Одна из самых таинственных, притягательных и вместе с тем труднодоступных достопримечательностей Сахалина — заброшенный маяк Анива. Попасть на скалу Сивучья, где возвышается японская постройка, можно только морем. Дорога к селу из Южно-Сахалинска пролегает через городок Корсаков. Недалеко от Корсакова, в Пригородном, стоит первый в России завод по сжижению природного газа, от пирса которого отправляются танкеры-газовозы.
Посещая город вечером, можно остановиться у воды, чтобы полюбоваться на отражающуюся в воде иллюминацию завода, а также на гигантскую трубу с вечно пылающим огнем. Полюбоваться — и на минуту возгордиться мощью и богатством своей страны, — но такие мысли, к сожалению, прервет первый же диалог с местными. «Да, у нас все есть. Но только нам с этого ничего нет», — улыбаются они с грустью и рассуждают о том, как российский газ продают в Корею, где его закачивают в баллоны и втридорога перепродают обратно нам.
Девятиэтажную бетонную башню спроектировал японский инженер Синобу Миура, дальность ее действия составляла почти 30 километров. На третьем, четвертом и пятом этажах маяка — по несколько комнат, в которых жили 12 смотрителей, а ныне — полчища чаек. В этих помещениях, помимо облупившейся штукатурки, сохранились некоторые предметы интерьера, малая часть которых выглядит почти пригодной для эксплуатации.
Гиды шутят, что вещи, сделанные руками японцев, остались практически в первозданном состоянии, а все, что принесли с собой русские, давно развалилось.
С 1990 года на маяке нет постоянных работников, он был переоборудован в атомный и таким образом проработал до 2006 года. После этого изотопные установки были сняты, а маяк — заброшен и разграблен. Жители острова направили президенту Русского географического общества Сергею Шойгу петицию с требованием защитить Аниву как исторический памятник. По официальным заявлениям, реконструкция маяка должна была стартовать в 2015 году, но работы так и не начались. Сейчас неорганизованные экскурсии только усугубляют состояние Анивы.

Один на один
Говорят, что с Сахалина ты прежним уже не вернешься. В чем загадка такого эффекта — доподлинно неизвестно, но явно не последнюю роль в этом играет природа и ни с чем не сравнимое чувство единства с ней. К слову, существенное отличие острова от соседней Камчатки заключается в доступности — к любой интересующей туриста достопримечательности, пусть и не без трудностей, можно свободно добраться. Вдобавок регион пока не слишком на слуху, о массовых заездах любителей дикой флоры и фауны речи не идет, ко всему прочему бушует коронавирус, так что существует вероятность, что в каждой точке путешественник окажется в гордом одиночестве.
Несвоевременность — вечная драма: в аэропорту перед вылетом в Москву джетлаг окончательно и бесповоротно отступил, и в теле ощущалась непомерная бодрость и даже азарт. Среди вороха мыслей и ощущений ясно было только одно: после Сахалина быть такими, как раньше, уже действительно не получится, ведь в мире появилось новое место, в которое однозначно хочется вернуться. Для начала хотя бы для того, чтобы увидеть и исходить Курилы, а дальше… Чем черт не шутит!

Дина ВАСИЛЬЕВА,
Анастасия СУПИЧЕНКО.
(Лента.ру).
(Публикуется с сокращениями).