Обидно за малую родину
Сейчас 90 процентов школьников хотят стать чиновниками, депутатами,
шоуменами. Но когда они подрастут, то вполне может статься, что потребуют от власть имущих ответа за оплеванную Отчизну, обобранных стариков, утраченные нравственные ценности.
В нашей сельской школе дети хорошо учатся, но реальность такова, что заботы о них мало. Школу начали готовить к учебному году в сентябре, а закончили в начале ноября, и ребятишки целую учебную четверть дышали пылью, «ароматами» краски.
Я живу на улице Амурской, где уличного освещения нет с 1997 года. Раньше у нас был в запасе утренний час, чтобы дети могли добираться до школы по свету, но «зимнее» время отменили, и дети ходят в кромешной тьме по колдобинам. Провести уличное освещение нам обещали еще губернатор И. Фархутдинов и мэр Холмска Н. Долгих. Фархутдинова не стало – дать свет клялись губернатор И. Малахов и мэр А. Густо. После И. Малахова мы слышали слова поддержки от А. Хорошавина и снова того же А. Густо.
Обещали содействие нам депутаты Кацев и Карлов, кто-то еще – всех не упомнишь. Отказа не было ни от кого, но и дела не было.
Наш городок с населением 9 тыс. человек имел в свое время четыре градообразующих предприятия, на которых работало около 4 тыс. жителей, и множество мелких. Каким чистым, ухоженным он был!Ничего не стало буквально в течение трех лет. Все рухнуло, но остатки предприятий еще долго разворовывали новые хозяева жизни. Люди бежали из Чехова, как от чумы. Остались старики, те, которым заказан путь на материк по причине отсутствия там родственников, а тут – денег. Южно-Сахалинск процветает, Холмск пытается встать с колен, ну а мы доживаем свой век в разоренном городке, теперь селе. Мы, старшее поколение, сильно переживаем за внуков, стараемся пожить подольше, чтобы помочь детям их вырастить и выучить. Живем большей частью за счет огородов. Ну а сами дети вынуждены за копейки работать вахтовым методом в Поронайске, Ногликах, Охе.
Третьего января наша семья хоронила моего брата. Была страшная пурга, все занесло. Трактор не нашли, гроб пришлось тащить на кладбище на санках, по пояс в снегу. Сразу вспомнилась война, кадры хроники из блокадного Ленинграда. Когда возвращались с кладбища, встретили еще одни санки…
Мы, уже приближающиеся к последней черте пожилые люди, стояли, пропуская их, и молили Бога, чтобы нам не умереть зимой, не создавать детям больших хлопот.
Трактор мы искали три дня. И напрасно. В то же время слышали в новостях, что нашему городу выделены две единицы снегоуборочной техники. Может, что-то недослышали или недопоняли?
А брат мой на государство отработал 46 лет, строил мост через Амур, трудился на БАМе монтажником-высотником, имел огромное число поощрений. И вот так был похоронен…
В. БОЙКОВА.
с. Чехов,
Холмский район.
Верните свободный вход!
Очень люблю японское кино, много лет не пропускала ни одного кинофестиваля. Год от года количество фильмов все уменьшалось: то ли в наших кинозалах отказываются бесплатно крутить много кинолент, то ли японская сторона сознательно сократила репертуар… Как бы то ни было – жалко. Мы с Японией все же соседи, и хочется вникнуть в менталитет ее жителей, побольше узнать об образе их жизни. Фильмы эти всегда производили на меня большое впечатление, настолько то, что мы видели, было другое и в то же время узнаваемо. Оно нас сближает – японское кино.
К сожалению, в последние два года мне не удавалось попасть на просмотр фестивальных фильмов, в этот раз увидела только один фильм. Считаю, это потому, что кому-то придумалось пропускать зрителей по билетам, а их надо брать в кассе заранее. Обращалась в кассы в прошлом году, нынешнем – билетов уже не было. Нынче пошла на последний фильм на свой страх и риск без билета. И что вы думаете? Прошла! В зале было много свободных мест. Люди брали билеты и не приходили. Раз они бесплатные, что беспокоиться, сдавать их в кассу? А другие, которым не-досталось билетов, с огорчением остаются дома.
Может быть, в будущем стоит снова вернуться к свободному входу на просмотр? И хорошо бы показывать каждый фильм хотя бы два раза.
Н. УСКОВА.
г. Южно-Сахалинск.
Не хочу такого соседства
Мне «повезло» два дня подряд оказываться в городском автобусе по соседству с дурно пахнущими пассажирами. Одна неопрятного вида женщина издавала такой аммиачный «аромат», что у тех, кто сидел рядом, слезились глаза, а салон в считанные минуты пропах так, что на остановках люди, только поднявшиеся по ступенькам, снова спрыгивали на землю.
Кондуктор, правда, женщину через две остановки высадила.
А вот во втором случае к подобного рода мужчине претензий никто не предъявил. Может быть, потому, что вид у него был поприличнее: какая-то охотничья или рыбацкая амуниция. Я сидела впереди его и дышала через шарфик. К мужчине никто долго не подсаживался, а потом все же какая-то женщина села и буквально сразу же сделала ему замечание: «Надо бы мыться и менять одежду, если пользуетесь общественным транспортом». И тут же у мужчины нашлись защитники: «может, ему негде это делать», «может, это больной человек, сами такими будете» и т. д.
Кондуктор в эти разговоры не вмешивалась.
А есть ли у кондукторов право освобождать салон в интересах других пассажиров от таких граждан? Если нет, думаю, в правила пользования общественным транспортом надо внести положение о том, что люди в антисанитарном виде в салон не допускаются. Сейчас и так в автобусах можно подцепить разные вирусы, а тут возможен целый букет неприятностей от одного человека.
К. ОСИПЕНКО.
г. Южно-Сахалинск.
Ищу семью
Уважаемые островитяне! Прошу откликнуться нефтегорцев, выживших в землетрясении, случившемся в 1995 году. Особенно интересует семья Бобровых. Если кто-то что-то знает о них, прошу написать мне по электронному адресу der_bruder@ro.ru.
Максим.
За что так
с нами?
3 апреля 1957 года решением № 7 горисполкома г. Южно-Сахалинска восточнее стадиона «Спартак» комбинату «Сахалинуголь» для ведения садоводческого хозяйства была выделена земля (6,8 га).
На месте буреломов, японских окопов, скальных холмов на склоне горы вручную выравнивались площадки, корчевались деревья, были проложены дороги, водопровод. Малоплодородная каменистая земля нашими стараниями позволила вырастить сад «Шахтер».
Повторюсь: нашими руками и на наши деньги. За 30 лет границы садового товарищества расширились до
17 га.
В 2004 году были согласованы границы товарищества, насчитывающего 236 человек. Нам разрешили приватизацию. В 2005 году часть  земли (6,8 га) была приватизирована с разрешения мэра Сидоренко. Но произошла смена градоначальников, и дальнейшую приватизацию отменили, над участками площадью 10 га нависла угроза сноса.
Мы писали письма, обращались в суд, который принимал то нашу сторону, то сторону городской администрации. Но в начале 2009 года господин Лобкин распорядился в течение 3 месяцев собрать все документы и приватизировать оставшуюся землю. Это можно назвать поступком. Поверьте, я не иронизирую: когда все против  (а я думаю, что и губернатор тоже), принять такое решение нелегко. Лобкина мы зауважали. Однако недавно нам сказали: «Готовьтесь к сносу». Как гласит народная молва, чиновники говорят, что костьми лягут, но землю под   «канаткой» дачникам не отдадут. Почему?
Очень много было разговоров, что это рекреационная зона и  приватизация участков запрещена. Однако в феврале 2010-го к уже приватизированным 6,8 га добавилось еще  6,5 га, неприватизированными остались только 50 участков. Нам позиция областных властей непонятна. Чем работающие на них люди хуже тех, которым разрешили приватизировать их «наделы»? У нас другой цвет кожи, мы говорим на другом языке, у нас другое отношение к земле и работе на ней?
При строительстве «канатки», вместо того чтобы создавать свои подъезды, строители пользовались нашими, разбили все дороги, повредили водопровод, сносили наши участки, хотя земля в ту пору не принадлежала ни городу, ни области.
Но своя рука владыка, и вот уже эта земля отдается «Горному воздуху», хотя  она ему не нужна! Представители этой фирмы говорили об этом в одном из судебных процессов. А кому она нужна больше, чем нам?
В основном владельцы участков – пенсионеры, которые еле-еле сводят концы с концами. У меня не самая маленькая пенсия на сегодняшний день, но после оплаты услуг ЖКХ, лекарств и лечения остается только на хлеб и молоко. Так что наши участки помогают нам выживать.
Считается, что мы живем в демократическом обществе, но демократии-то и в помине нет. Ведь она предполагает народовластие, равенство и свободу граждан. Что там еще?
Вот мои права на сегодня: сидеть и ждать, когда меня вместе с посадками снесут. Разве мы все эти годы (а я  дачница с 35-летним стажем) не платили налоги, которые шли в казну города? Разве мэр города не встречался с нами и не дал команду срочно приватизировать наши участки? Или в этом вопросе все решает не он?
На встрече губернатора с населением ему задавали вопрос о судьбе дач под «канаткой». Он ответил, что не в курсе проблемы. Мы посылали к губернатору и нашего «ходока», но его отправили почему-то к А. Хапочкину. Но что тот может сделать, чем помочь нам, если это не его вопрос?
Мы хотим справедливого к себе отношения. Почему сегодня те, кто трудился на земле десятилетия, должны отстаивать ее в судах?
Л. АЛФЕРОВА,
коренная сахалинка.
г. Южно-Сахалинск.