Эти слова Соснин произнёс между прочим, в разговоре, но именно они определяют всю его жизнь, каждый его поступок. Да, он не жалел себя. И когда вытаскивал из горящего танка раненых товарищей… На самом тлела гимнастёрка, а он, стискивая зубы от нестерпимой боли, оттаскивал командира машины Карцева и башенного стрелка Киреева в безопасное место.
На минуту придя в сознание, Карцев прерывающимся шёпотом приказал: «Стреляй по гадам!». Соснин, сорвав с себя гимнастёрку, бросился в горящий танк, точными выстрелами заставил залечь бежавших из леса гитлеровцев.
Не думал о себе и когда, ещё не оправившись от ранения, сбежал из госпиталя в Виннице. Догнал свой полк на Сандомирском плацдарме, сразу же вступил в жестокий бой, заменив погибшего командира ИС. 29-й отдельный гвардейский полк тяжёлых танков, в котором он воевал, бросали только на прорывы.
Соснина призвали на действительную службу в 1939 году. Служил механиком-водителем Т-26 на Дальнем Востоке. Уже на третий день после нападения фашистской Германии их полк мчался по железной дороге в сторону Москвы. Пока ехали по Забайкалью, Сибири, война ощущалась в толчее призывников на вокзалах, воинских эшелонах, обгонявших друг друга. Острее почувствовалась она в Москве, которую проходили ночью. Затемнённые дома, патрули на пустынных улицах, неподвижные аэростаты в бледном небе.
Первый бой он принял на Смоленщине. Прямо с марша… Гнали гитлеровцев километров тридцать. Затем у села Буды натолкнулись на укреплённую линию. Смяли бы и её, но танковые части гитлеровцев зашли с флангов…
— Знаете, каким был Т-26? — спрашивает меня Пётр Дмитриевич. — Бронебойная пуля прошивала насквозь. Не говоря уже о снаряде. Но всё равно мы их гнали… Наши ярость, отвага были сильнее.
Вот тогда-то, в бою у Буды, и подбили танк. Раненый и обожжённый Соснин бил по наступавшим гитлеровцам до последней возможности. Ушёл, прихватив с собою замок пушки, пулемёт и несколько гранат. Легко сказать — ушёл! Тащил поочерёдно командира танка Карцева и башенного стрелка Киреева. Протащит одного метров сто, за другим вернётся. Про себя решил: или всем троим спастись, или вместе погибнуть. Повезло, встретили наших пехотинцев.
Дрался за Москву командиром Т-30. Это был танк с усиленной бронёй. Участвовал в прорывах на Волоколамск, Солнечногорск. Снова горел… Не успевали одни раны зарубцеваться, как появлялись другие.
Полтора месяца учился в танковом училище. В звании гвардии младшего лейтенанта поехал на Урал, где получил КВ.
— Настоящая крепость из брони, — улыбается Пётр Дмитриевич. — Мы им давили немецкие орудия, автомашины, как орехи. И танки их свободно били…
Увы, на войне безопасность не гарантирована, даже в крепости. Под Харьковом KB наскочил на противотанковую мину. Взрыв был такой мощи, что сорвало двигатель… Из пяти человек экипажа в живых остался один Соснин. Оглушённого, в крови и копоти его нашли в нескольких метрах от танка.
Подлечился и — снова в бой, на тяжёлом ИС.
Августовским вечером колонна ИС шла походным порядком. Неподалёку от украинского села на дорогу выскочила женщина, замахала руками.
— Стойте, там немцы! — кричала она.
Танки развернулись. Повыше села, утопающего в садах, на пригорок выполз «Тигр». Залпом из нескольких ИС подбили его и другие, выползавшие из леска.
За тот бой в августе 1944 года Соснин был награждён орденом Отечественной войны второй степени. В связи с тем, что скоро был тяжело ранен на Дуклинском перевале, награда нашла его лишь в 1946 году в Хабаровске.
Тот перевал будет помниться долго. Гитлеровцы сильно укрепили подходы к нему, пристреляли из орудий каждый квадратный метр. Соснин пошёл в разведку. Нашёл слабо укреплённую позицию гитлеровцев. Уже возвращался назад, и тут рядом рванул снаряд. Очнулся в госпитале весь забинтованный. Сосед по койке, немолодой старшина, с удивлением сказал: «А мы, браток, уже не верили, что выживешь…».
Пять месяцев в госпитале. Попросился снова на фронт — отказали: ранения настолько серьёзны, что о службе — строевой ли, нестроевой — и думать было нечего. Ранней весной 1945 года приехал на завод, где ремонтировал танки.
— Пришёл в цех, — рассказывает Пётр Дмитриевич, — а у станков почти одни подростки. По двенадцать часов у станков стояли. Славные ребята были.
В 1947 году Соснин приехал на Сахалин. К тому времени он работал в Хабаровском крайкоме ВЛКСМ. Там инициативного, напористого инструктора, к тому же прошедшего суровую школу войны, очень ценили, уговаривали остаться. Не поддался уговорам.
— Понимаете, я всегда стремился быть там, где нужнее. Долг коммуниста обязывал…
Членом партии Ленина Пётр Дмитриевич стал в 1942 году под Москвой. То памятное партсобрание, на котором его приняли в члены ВКП(б), состоялось перед самым боем…
Быть там, где нужнее… Наверное, примелькались нам слова, не всегда мы глубоко вдумываемся в их смысл. А ведь они — выражение высшей нравственности, высшего долга человека.
И в мирные дни Пётр Дмитриевич, израненный, не сломленный, продолжал свой подвиг. Работал в полную силу, без остатка отдаваясь общему делу.
И как вполне заслуженное было воспринято в коллективе птицефабрики награждение Петра Дмитриевича орденом Трудового Красного Знамени.
Василий ЕМЕЛЬЯНОВ. 1985 г.
СПРАВКА
Пётр Дмитриевич Соснин на Сахалин приехал в 1947 году. Работал на птицефабрике имени 50-летия СССР. При нём как раз создавалось предприятие. Последние восемь лет перед уходом на пенсию возглавлял партийную организацию птицефабрики.
