3 сентября на Сахалине, как и во всей России, отметят очередную дату со дня окончания Второй мировой войны. В этот же день праздничные мероприятия пройдут и в Китае, где учреждён День победы в Войне сопротивления китайского народа японским захватчикам. Японо-китайская война 1937 – 1945 годов стала частью Второй мировой, в которой погибло более 20 миллионов солдат и мирных жителей Поднебесной.
День Победы в 2015 году я и моя семья встречали в Харбине. Там в центре города на площади Хунбо установлен памятник солдатам Красной Армии. Здесь дважды в год (весной и осенью) собираются живущие в Китае россияне, а также изучающие русский язык иностранные студенты и все те, кто благодарен советским войскам, вошедшим в августе 1945 года в Харбин и ускорившим капитуляцию японцев.
В северной части Китая, даже несмотря на минувшие со страшных времён десятилетия, особенно заметны напоминания о войне. И симпатия к приехавшим из России очень высока. Не забыли китайцы той поддержки, которую оказывал СССР в 1930-е годы и позднее. Кстати, знаменитая песня «Катюша» была написана композитором Матвеем Блантером и поэтом Михаилом Исаковским в 1938 году именно как отклик на начало Японо-китайской войны.
Много раз бывая в Харбине, я старалась непременно попасть в бывший пригород столицы Хэйлунцзяна, в Пинфан, где расположен музей, экспонаты которого – незаживающие раны на душе китайского народа и всех, кто столкнулся с насилием со стороны Японской империи.
Об этом музее-памятнике жертвам отряда 731 я узнала от одного студента-синолога СахГУ – юноши, увлечённого не внешней красотой и философией Китая, а его недавней историей. И когда я впервые посетила музей, мне захотелось непременно рассказать об этом, но вот соединить увиденное с Сахалином и Курильскими островами никак не получалось.
Но выход найден. Недавно у нашего земляка, члена Союза писателей России Вячеслава Каликинского вышел в свет очередной роман «Вирусный транзит» (об этом год назад сообщалось в «Советском Сахалине»). Причудливые повороты судьбы главного героя этой книги Майкла Берга приводят его к страшным экспериментам японцев над людьми с 1930-х и вплоть до того момента, когда советские войска вошли в Харбин. В центре повествования деятельность японского отряда 731, а точнее – медицинские эксперименты, которые проводили японские врачи над мирным населением. «Отряд занимался исследованиями в области биологического оружия, а опыты производились на военнопленных и похищенных людях, – пишет Каликинский. – С целью установления количества времени, которое человек может прожить под воздействием голода, жажды, обморожения, вивисекции».
Руководил отрядом микробиолог Сиро Исии. Кстати, этот японский врач, как и его подчинённые, в послевоенные годы избежал наказания. И более того – был…обласкан вниманием и почестями. Таковы парадоксы истории!
Последний раз около музея мне случилось побывать летом 2019 года. Тогда ещё никто и не догадывался, что это время станет границей, разделившей мир на то, что было до пандемии коронавируса и после неё. Тогда я привезла в музей дочь-школьницу. Но не учла, что это был понедельник, когда музей закрыт для посетителей. А вот сильно расширившаяся территория музейного комплекса за стенами основного здания была совершенно свободной для посетителей. И я, уже совсем не жалея, что планам попасть в музей не суждено сбыться, рассказывала дочери об этом месте.
При подготовке земельного пространства для секретного комплекса японцы сожгли 300 домов китайских крестьян. А среди тех, на ком ставились опыты, были не только китайцы, но и русские, монголы, корейцы. Это около трёх тысяч человек, которые однажды оказались в казематах отряда, чтобы уже никогда не выйти из них. Имена этих людей, а среди них – старики, женщины и даже новорождённая девочка, восстановлены фрагментарно.
8 августа 1945 года, когда Советская Армия вошла в Маньчжурию, сотрудникам отряда было приказано уничтожить оборудование и материалы лабораторий для сохранения секретности об экспериментах. После избавления от свидетельств злодеяний японских врачей личный состав отряда 731 был эвакуирован.
В декабре 1949 года в Хабаровске состоялся суд над небольшой группой японцев, которые обвинялись в создании и применении в военное время бактериологического оружия. Тогда же весь мир узнал о том, что у попавших в тот отряд людей не было имён, были только номера, а в обиходе умирающих в страданиях называли «брёвнами», расходным материалом для нужд японской науки. Вот как выглядела короткая запись об одной несчастной, тело которой вскрывалось без обезболивания для беспристрастного наблюдения японскими врачами: «15.04.1945. Русская девушка № 27 кричала 4 часа. После вскрытия обнаружили – её сердце билось ещё 19 минут». В числе других жертв: мужественный красноармеец Демченко, а также Мария Иванова и её четырёхлетняя дочь, убитые отравляющим газом…
И это только несколько примеров. По воспоминаниям присутствовавших на хабаровском процессе, при оглашении показаний подсудимых кто-то падал в обморок, а кто-то в страхе покидал зал заседаний. Такое случается и среди посетителей харбинского музея-памятника жертвам: невозможно без слёз читать о злодеяниях японских врачей, страшно смотреть на макеты, воссоздающие события той поры.
В 1956 году в Японии была издана книга «Особый отряд 731». Её автор – Xироси Акияма – писал об учёных и военных, тайно ведших в Маньчжурии подготовку к бактериологической войне. Сегодня таких книг уже нет. И, кажется, даже позабыты виновники гибели Хиросимы и Нагасаки в августе 1945 года.
Но о горе, которое принесла война, помнят в Китае и в России помнят. О чудовищных экспериментах отряда 731 ещё недавно пелось российской пост-панк группой «Свидетельство о смерти»:
И ты, и болезни, и мороз,
Съедающий тело до костей,
Не пугайся, если в своём сне
Увидишь догнивающих людей.
И дышит смрадом детвора,
Машет недоразвитой рукой,
А люди мне кричали вслед:
Японским языком: «Постой!».
Вот и я, просматривая сделанные около музея летом 2019 года фотографии, вспоминаю вопрос дочери: разве может быть так жесток человек, разве может человека человек обречь на страшные испытания, на заведомую смерть? Сегодня по соседству с территорией музея-памятника жертвам отряда 731 неспешно течёт новый век с его новыми лицами и судьбами, но даже в жаркий день от восстановленных бараков отряда и развалин крематория веет холодом.
«Кто старое помянет, тому глаз вон», – так обычно говорят те, кто намерен двигаться вперёд без вражды и зла. Но есть и такое, что забывать нельзя, его нужно помнить ради будущего, ради того, чтобы не повторилось былое.
Елена Белобережская.
