Суббота, 13 апреля, 2024

Я не буду разговаривать без моего адвоката»

Каждый из нас порой нуждается в квалифицированной юридической помощи. Законодательством обязанность ее оказывать возложена на адвокатов. Они и только они имеют право осуществлять защиту, давать юридические консультации на этапе следствия, но у них есть и другие важные полномочия. Старожилы сахалинской юриспруденции вспоминают времена, когда деятельность адвокатуры осуществлялась под бдительным оком обкома партии. И в этом, между прочим, были свои плюсы. Например, именно обком ежегодно принимал решения об увеличении численности адвокатов, и она на самом деле увеличивалась. Сейчас же наблюдается парадоксальная ситуация. При явном перепроизводстве юристов адвокатов не хватает и в целом в стране, и в Сахалинской области в частности. На взгляд старейшего сахалинского адвоката, представителя гильдии российских адвокатов, заместителя председателя комиссии по защите прав адвокатов
Ю. Чернышева, это происходит по ряду причин. И не в последнюю очередь – из-за искусственного сдерживания численности адвокатов руководством Сахалинской адвокатской палаты. Результаты такой политики негативно сказываются и на самом адвокатском сообществе, и на интересах клиентов. Страдает качество, держатся высокие тарифы… Впрочем, у Ю. Чернышева есть и другие серьезные поводы для критики.
– Юрий Иванович, два года назад, в апреле 2006 года, вы поделились своими соображениями насчет необоснованных «взносов», которые утвердило руководство региональной палаты адвокатов для тех, кто желает сдать экзамен и далее посвятить себя адвокатской практике. Помнится, в материале «Обдираловка по-адвокатски» («Советский Сахалин» за 12 апреля 2006 года) упоминалась сумма 50 тыс. рублей. Вы намеревались обратиться в областную прокуратуру, федеральную адвокатскую палату и другие инстанции по этому поводу. Что из этого вышло?
– Вскоре после этой публикации против меня было сфабриковано, иначе я это назвать не могу, такое дело. Некая дама, представлявшая интересы моего бывшего подзащитного (он проходил в качестве обвиняемого по уголовному делу, связанному с наркотиками), как бы «вдруг» посчитала, что я не до конца исполнил свою адвокатскую работу, а потому должен ей вернуть всю выплаченную мне сумму. У меня на сей счет были свои аргументы, на всякий случай я перепроверил свои данные, убедился, что совесть моя чиста, отработал я, как говорится, с лихвой, и по-хорошему мне еще кое-что причитается. Я посоветовался с представителями федеральной палаты, мне сказали, что не стоит доводить дело до суда, сослались на неписаные правила, действующие в адвокатском сообществе. По ним в серьезных ситуациях предпочтительнее выплатить некоторую толику «отступных». По-моему, это неправильно, но согласился, предложил некоторую сумму отступных из своих личных средств. Дама категорически настаивала на возврате всей суммы целиком. Далее разбирались в судах: Южно-Сахалинском городском и в областном. В итоге правда оказалась на моей стороне. Между тем, не дожидаясь завершения этой эпопеи, руководитель сахалинской палаты поспешил возбудить против меня три дисциплинарных производства: за якобы усмотренное нарушение, за неявку по вызову и за то, что не предоставил палате своих объяснений. Спешно был поднят вопрос о прекращении моей сорокалетней(!) адвокатской деятельности, словом, та еще нервотрепка… Но тут суды обеих инстанций установили, что я ничего не нарушил и никому ничего не должен. Стало быть, и дисциплинарные производства лопнули как мыльные пузыри. Тем более что по закону об адвокатуре и по кодексу адвокатской этики это право самого адвоката – давать или не давать объяснения, равно как присутствовать или не присутствовать на таких вот «разбирательствах». Решения судов вступили в законную силу. Соответственно – незаконны дисциплинарные производства и решение о прекращении моего адвокатского статуса. 
– Говорят, плох тот врач, который не может себя вылечить, а в вашем случае слабоват адвокат, не умеющий защитить собственные права… На этом эпопея завершилась?
– Не совсем так. Когда бушевали все эти страсти, на одном из собраний меня обвинили в клевете и оскорблении адвокатского сообщества (я назвал палату в нынешнем ее виде, с нынешним руководством «захудалым колхозом с таким же председателем»). На первый раз я простил, но предупредил, что при повторении таких обвинений обращусь в суд. Это не возымело действия, меня снова назвали оскорбителем и клеветником. Суд рассмотрел мое исковое заявление о защите чести и достоинства и признал мою правоту. Клевета и оскорбление, в которых меня обвинили, – уголовно наказуемые деяния, за них предусмотрены наказания соответствующими статьями УК РФ. Поскольку я не совершал этих преступлений, нет соответствующих приговоров суда, никто не имеет  права называть меня преступником. По-хорошему кто-кто, а уж руководство палаты адвокатов должно знать такие вещи. Получается, не знает…
– Да уж, неспокойно в вашем ведомстве. И все-таки вернемся к истории со взносами за сдачу экзаменов. Эта система по-прежнему действует?
– Формально эта практика сейчас, после вмешательства правоохранительных органов, после того, как на Сахалине побывали первые лица адвокатуры страны, прекращена. Часть денег возвращена адвокатам. Но нашелся обходной путь: теперь в случае принятия в ряды сахалинских адвокатов нужно платить 30 тыс. рублей на нужды палаты. По закону не придерешься, а несправедливость налицо: ведь новый адвокат приходит работать не в палате, а в своем кабинете или бюро. Ему приходится начинать все с нуля, да еще и в дальнейшем платить приличные ежегодные взносы. И главное – была бы ему польза от этого, например, возможность поучиться на курсах при академии, ан нет… Парадоксально, но факт: сегодня социальная защищенность адвоката вообще ни в какое сравнение не идет ни с милиционером, ни с прокурорским работником, ни тем более с судьей. Абсолютно за все нужно платить самому: за лечение в санатории, за проезд в отпуск, за жилье, телефон, аренду помещения и так далее. Никак не меньше 50 проц. всех заработков уходит на эти платежи. Так что же удивляться высоким тарифам на юридическую помощь адвокатов? А тут еще и эти внушительные взносы…
– Многих наших читателей интересует, как организована бесплатная для них защита в суде, о которой обязано побеспокоиться государство.
– Начну с того, что по нормативам на каждого судью должно приходиться не менее двух адвокатов. У  нас меньше. До недавнего времени адвокат по назначению, так это называется, получал смешной гонорар от государства – от 275 рублей в день работы в суде. Сейчас побольше, в пределах 1 – 2 тыс. рублей, в зависимости от сложности работы и от статуса суда. Во многих районах, в отличие от областного центра, и такая копейка адвокату дорога,  клиентура-то в своей основе безденежная, вот и рассчитывают на эти средства. Но и тут не все слава богу: исполнительные листы у них накапливаются пачками, а живые деньги поступают от случая к случаю. Адвокатам по назначению разрешено работать по нескольким делам одновременно – вот они и «бегают по этажам», от одного судьи к другому, с одного процесса на другой. Не думаю, что такая беготня положительно сказывается на качестве их работы. И главное – как вы думаете, в чью сторону будет посматривать в ходе судебного процесса адвокат, которому деньги платит суд или прокуратура? Это издержки прямой зависимости от государства. Этой зависимости можно избежать, для чего логично было бы средства выделять через федеральную палату адвокатов целевым назначением. И предложения такого рода давно уже звучат, только воз и ныне там. Госчиновникам такой вариант уж очень не нравится.
– Выходит, чиновники плохие, а адвокаты все сплошь положительные, с удовольствием, например, обслуживают льготные категории населения – участников войны, репрессированных, несовершеннолетних в местах лишения свободы… Так это или не совсем так?
– О льготниках разговор особый. Я считаю, это направление не до конца доработано законодателями. Есть официальный список категорий льготников, помимо этого руководитель адвокатского образования может в отдельных случаях решить вопрос со льготой или с полным освобождением от оплаты за юридическую помощь к лицам, не относящимся к этим категориям. В моем случае клиент должен собрать много справок, затем получить у чиновников бумагу, подтверждающую, что он относится-таки к льготной категории и имеет право на бесплатную помощь. Не все готовы и могут физически заниматься этим хождением по разным кабинетам. Согласитесь, несправедливо: заслуженный человек, ветеран Великой Отечественной с соответствующим удостоверением и наградами на груди приходит к адвокату, а тот вынужден ему отказать, потому что закон требует подтверждения – ветеран (или любой другой льготник) не должен быть участником коммерческой деятельности. Это вопрос сугубо организационный, и адресовать его нужно исполнительной власти: уважаемые работники администраций, придумайте одну «универсальную» бумагу, чтобы не надо было людям собирать справки по всем инстанциям. При ее наличии и нерадивый адвокат «не отвертится».  И еще – в дополнение к сказанному. В ряде регионов адвокатские палаты оказывают помощь практикующим адвокатам: компенсируют им частично затраты на такую юридическую помощь. У нас этого нет. Несколько лет назад областная администрация вышла с предложением в адвокатскую палату – создать механизм для оказания финансовой помощи, но руководство проявило «принципиальность», дескать, мы – структура самостоятельная, никто не вправе вмешиваться в нашу деятельность. И при этом подчеркивалось, что палата «сама с усами», хотя и нищая. А это неправда – только за счет тех самых поборов по 50 тыс. рублей с кандидата на сдачу экзаменов, как выяснила ревизионная комиссия, годовой доход палаты от такой коммерции зашкалил за 1 млн. рублей! Ведь дело было поставлено на поток, кандидаты, по сути, покупали «корочки», а в дальнейшем многие уезжали работать на материк. А те, кого не принимали, уходили в юридический бизнес. Они уже не называли себя адвокатами, хотя, по сути, выполняли многие адвокатские функции. И, между прочим, успешно и сейчас конкурируют с адвокатским сообществом, перехватывают клиентуру…
– И в завершение – каков ваш прогноз на будущее?
– Думаю, есть поводы и для оптимизма. На Сахалине, я вас уверяю, работает немало профессиональных, квалифицированных адвокатов. Вот относительно недавно в наши ряды влились опытные представители военной адвокатуры. Есть молодые перспективные кадры, которые уже и нам, старожилам, на пятки наступают. Нужно только создать нормальные условия для их работы, не чинить препоны и не устанавливать финансовые частоколы на пути в адвокатуру – и все наладится, общество станет защищеннее в правовом отношении, а значит – цивилизованнее. В конце октября планируется общее собрание, на котором мне и моим коллегам предстоит определиться, каким путем идти дальше. Лично я ратую за смену руководства палаты, которое доказало свою неэффективность и правовую некомпетентность.
Я. САФОНОВ.

Предыдущая статья
Следующая статья
ПОХОЖИЕ ЗАПИСИ
баннер2

СВЕЖИЕ МАТЕРИАЛЫ