На берегу моря приютилась небольшая рыбачья палатка — временное общежитие рыбаков. В ней на самом видном месте в рамке прикреплено к стойке социалистическое обязательство бригады. Ярко выделяются строчки: «В путину 1945 года своим ставным неводом выловить и сдать государству по плану — 800 центнеров и сверх плана — 100 центнеров рыбы…», «Всю пойманную рыбу сдать первым сортом…». Под обязательством старательно выведены подписи рыбаков.
Каждый день на рассвете палатка заполняется людьми. Они собираются сюда с разных концов колхозного посёлка и здесь начинают свой беспокойный трудовой день. Это бригада ставного невода колхоза «Восточное море», руководит которой знатный бригадир колхоза Фёдор Онуфриевич Герасимук. Бригаду его можно назвать женской, потому что рыбачат в ней почти все женщины.
Пришли они сюда с первого года войны на смену своим мужьям, ушедшим на фронт. Общее горе, невзгоды и радости сблизили их, а труд и желание быстрее разгромить врага спаяли их в дружную трудовую семью. У каждой из них по два, три и четыре ребёнка, которым нужны были постоянная забота, ласка и воспитание. Но война — есть война. Пришлось подумать прежде о том, как помочь Родине в это суровое и грозное время. И вот они пришли на рыбалку, чтобы стать в строй трудового фронта.
Дети были определены в детские сады и ясли, а матери получили возможность спокойно трудиться. Так пришли на рыбалку Ефросинья Питькова, Александра Машкова, Матрёна Котельникова, Анастасия Субботина, Анна Скуднова и многие другие.
В бригадах женщин встретили отчуждённо. «Нянчиться с ними, а не работать», — заключили тогда бывалые рыбаки. И правда, не стоит греха таить — пришлось «понянчиться» первое время. Одна качки не выносила, другая утонуть боялась, третья быстро уставала и, проработав часа три, совершенно разбитая и обессиленная, под насмешливые взгляды рыбаков возвращалась к стану. Потребовалось время на то, чтобы женщины превозмогли свою слабость. И усилием воли, стремлением быть полезными Родине они победили трудности, научились работать. И теперь кто не верил в силу женщин, говорит:
— Ну и женщины у нас, как огонь, везде успевают. Другого мужчину заткнут за пояс.
…Как всегда, в 6 часов утра рыбаки уходят на подрезку неводов и на выборку рыбы и только потом, когда закончат работу, возвращаются на берег. Быстро и незаметно проходят минуты отдыха. В полдень и вечером снова очередные переборки неводов, долгие утомительные часы работы. И так каждый день, почти всё лето.
Но бывают и другие дни — беспокойные, горячие, полные спешки, напряжения. Это дни, когда в невода заходит много рыбы. В такое время все мысли бригады сосредоточены на одном — не упустить дорогое время, не промедлить с выборкой рыбы. Каждый потерянный час — это десятки центнеров потерянной рыбы. Поэтому рыбаки целыми сутками не уходят с моря, лишая себя сна и отдыха. И после такого труда возвращаются в палатку, покачиваясь от усталости.
Палатка — второй дом рыбаков. Здесь они проводят почти всё лето. В ней коротают свои свободные вечера. Часто в такие минуты к рыбакам заходит колхозный парторг Николай Иванович Петров. Рыбаки встречают его шумно и весело, зная, что он обязательно несёт что-то новое, интересное, волнующее каждого из них. Его засыпают вопросам: «Как идут дела в колхозе, кто из рыбаков в области закончил годовой план? Что нового по Советскому Союзу? За границей? Что происходит в побеждённой Германии?».
Так в занимательной, оживлённой беседе проходят вечера. Уходя, парторганизатор, указывая на социалистическое обязательство, напоминает:
— Не забывайте, товарищи, своего слова, 900 центнеров рыбы обещали сдать, а пока сдали 860.
— Сдержим слово, — уверенно отвечают рыбаки.
– …Э-эй, рыбаки, — гулко прокатилось по берегу.
Дежурный на неводе Павел Кощавцев стоял в покачивающейся на волнах лодке и размахивал шапкой.
Первой услышала на берегу голос Анна. Заглянув в палатку, крикнула:
— Дежурный кличет, значит, рыба зашла. Идёмте. Через несколько минут рыбаки, разместившись в лодке, плыли к кунгасу. Погружая вёсла в воду, бригадир вслух прикидывал:
— 860 центнеров мы уже сдали рыбы, а план у нас 800. Хорошо бы сегодня центнеров сто поймать, и обязательство будет выполнено.
— Подрезку с юга начнём, по течению, — сказал он немного спустя, когда бригада пересела в кунгас и направила его к неводу. Подогнав кунгас вплотную к неводу, рыбаки заняли места и, зацепив невод деревянными крючками, вытянули его из воды. Стало видно, как в воде беспокойно заметалась рыба, устремляясь в другой конец.
Перехватывая руками тяжёлую сеть, рыбаки приподнимали её до уровня борта, а потом снова подгоняли под кунгас, за которым стелился широкий пенистый след.
Прошло уже несколько часов, но люди не отрывались от работы. Занимался вечер. Море постепенно окутывала ночь.
Переливать рыбу начали поздно, когда стало совсем темно.
Работать в такое время было очень трудно и опасно. Всё приходилось делать почти вслепую, а всякое неосторожное движение грозило опасностью свалиться в воду. Но в неводе была рыба, которую нельзя было ни на час оставлять, иначе она могла выйти из него. Поэтому рыбакам пришлось работать невзирая ни на что.
Подогнали второй кунгас. В него ловко перепрыгнули две женщины и взялись за длинные деревянные ручки каплера, направляя их под невод. Остальные остались на своём месте. Подводя сам каплер под невод так, чтобы с него слилась рыба, они медленно и осторожно потянули его за верёвки, опрокидывая рыбу в кунгас.
Тяжёлый, наполненный рыбой каплер подтягивался туго, неподатливо. Мокрые верёвки натирали руки до острой боли. Тело сковывали усталость и холод. Но женщины не унывали. Натягивая изо всех сил верёвку, отгоняли усталость песней, согреваясь весёлой шуткой.
Шумит прибой. Бледнеет небо. Уже рассвет. От неводов, взбудораживая сонную предутреннюю тишину, отходит дрифтер. За ним медленно тянется загруженный доверху рыбой кунгас. В этот день бригада ставного невода тов. Герасимука первая в области завершила годовой план. Она уже сдала государству 960 центнеров рыбы.
Лидия КРАШЕННИКОВА. 1945 г.
