— В ту ночь, — рассказывает Татьяна Ивановна Иванкова, — я работала. Поднялась у нас, на ретрансляторе, на второй этаж, спросила у Комарова время. Он сказал, что час ночи. Спустилась вниз, и вдруг – удар как будто снизу вверх. Мы все выскочили из здания, отбежали в сторону, боялись, что мачта упадёт на здание. Стоим, и тут только поняли, что у всех на ногах лишь носки. Мы там в шлёпках ходим, а по дороге они, видимо, с нас слетели.
Вначале стояла жуткая тишина. А потом — рёв и сплощной человеческий вой. Ретрансляционная станция располагается от центра посёлка на расстоянии около километра. Мы сели на мотоцикл и примчались сюда. Горели дома №10, 16, 18, превратившиеся в руины. Я прибежала к своему дому, увидела, точнее услышала мужа, чутьём поняла, где он лежит. У него были ноги прижаты, сам побит. Слава Богу, не крупными плитами, а небольшими обломками. К тому же как-то у ног оказалась подушка – смягчила удар.
В общем, откопала я его, накрыла тем, что нашла на развалинах, делала массаж. Вдруг дочь Люда прибегает, плачет, говорит, что сестра Виктория пропала. Я — к клубу, где они были на танцах. А что мы могли сделать?
Тут, на клубе, не побывал еще ни один спасатель. А Вика наша до сих пор здесь. Я целый день ковырялась в обломках, но большие плиты мне сдвинуть не по силам.
Как и большинство нефтегорцев, мы остались без документов, вещей и денег.
Спасибо, хоть кормят…
По данным медицинской службы, Вениамина Иванкова — мужа Татьяны Ивановны — после оказания неотложной помощи, в тяжелом состоянии, отправили во Владивосток.
Разговор этот состоялся в три часа ночи 30 мая за столом пункта питания. Женщины пережидали здесь темное время, чтобы с утра опять заняться раскопками. В одиночку, голыми руками. А что делать? Спасателей в Нефтегорске много, и оснащены они достаточно хорошо, но на все дома их не хватает. Работают в первую очередь там, где наверняка знают: есть живые. Поисковые работы идут пока лишь в тех домах, которые не охватил пожар. У одного из них глубокой ночью мы застали Наталью Василиженко и Людмилу Чичину. Женщины просто стояли и отрешенно смотрели на обломки некогда большого благоустроенного дома, на которых трудилась бригада спасателей.
— У вас тут родные? — обратились мы к ним.
— У меня — друзья, — ответила Н. Василиженко. — А родных моих никто не
откапывает. Они жили в доме № 16, а он сгорел. Сказали, что там никто не уцелел, а мне бы хоть головешки, хоть кость какую, чтобы похоронить по-человечески…
— А у меня родственники в этом доме, — говорит Л. Чичина. — Двенадцать человек.
Сообщалось это просто, обыденно, как о рядовом событии. Первый шок, видимо, прошел, неизбывное горе, наверное, задавило в душе эмоции, да люди и так понимают, что ускорить поиски нельзя.
— Мы тут с первых минут, видели и, самое страшное, слышали все, что здесь творилось. Но тогда никого тут не было. Уцелели четыре дома (двухэтажные — кирпичные и шлакоблочные. — В. Г.), вот мужики из них сюда и прибежали первыми, пытались откапывать (и откапывали!) многих вручную.
— Мы, — говорит Н. Василиженко, — откачивали извлеченных, накладывали шины, кололи тем, что было. Но нас, медиков, остались единицы: детский врач, стоматолог, лаборантка, две или три медсестры и я – фельдшер. Остальные специалисты больницы или погибли, или ранены и увезены в другие города. А работало нас в больнице человек 35 – 40.
Бригада медиков из Охи прилетела часов в десять утра 28 мая. И сразу включилась в работу.
— Вы не представляете, что тут творилось в первые часы после катастрофы. Всю ночь люди кричали, призывали на помощь, а что мы могли сделать, хоть и были совсем рядом? Кто мог, сам выкарабкивался из-под обломков, кому-то помогали оставшиеся в живых, но картина была ужасная.
— Вы за это время хоть немного поспали?
— Какой сон, о чем вы говорите? Разве можно спать, когда знаешь, что под руинами твои родители, дети, хорошие знакомые. И надеешься — а вдруг есть среди них еще живые. Хотя надежды с каждым часом угасают…
И всё же — живых извлекают. Один из нас улетал из Нефтегорска на вертолёте, который увозил в Охинскую районную больницу только что вынутых из-под обломков женщину и четырёхлетнего мальчонку. На вопрос, как им удалось уцелеть, женщина рассказала, что им повезло, — плита перекрытия сломалась пополам и накрыла их в виде каменного шалаша. Когда их волной сбросило с дивана, она успела выхватить одеяло (потом диван раздавило плитами). Так, закутавшись в одеяло, и просидели мать с сыном в зловещем шалаше трое с половиной суток, пока до них добрались спасатели.
У пункта питания ходит в валеночках на босу ногу мальчонка двух с половиной — трёх лет. Играет с собаками и кошками, оказавшимися бездомными и приткнувшимися сюда, где им дают поесть. Мимо проходит девушка, подсела к малышу:
— Ванюша, а где мама?
— Мама спит, — безмятежно молвит Ваня и запускает руку в загривок дворняги. Девушка резко поднимается и, отойдя в сторону, начинает громко рыдать…
В. ГВОЗДИКОВ, А. ТАРАСОВ.
